Нынешней осенью исполняется 160 лет Фритьофу Нансену. Великому норвежцу, исследователю и гуманисту, филантропу, лауреату Нобелевской премии за помощь беженцам. Ровно сто лет назад он спас от голодной смерти полтора миллиона человек в Поволжье, сотни тысяч из них — в Саратовской губернии. 

В Марксе четыре года назад установлен памятник Нансену. На железнодорожном вокзале в Ртищеве есть мемориальная табличка — там был пункт распределения помощи голодающим. В Саратове нет ничего, что напоминало бы о Нансене: ни памятника, ни таблички, ни названия улицы. И не предвидится. В канун его 160-летия и в столетнюю годовщину жуткого голода на берегах Волги краеведы-общественники тщетно пытаются убедить чиновников, что память о нём надо увековечить. Но, видимо, их не слышат. 

Корреспондент «МК в Саратове» поговорил на эту тему с саратовским историком Татьяной Бондаренко, единственным в России исследователем биографии и деятельности Фритьофа Нансена, защитившей на эту тему кандидатскую диссертацию. 

— Нельзя сказать, что Нансен совсем забыт. В нашей стране есть улицы, названные его именем, мемориальные доски и даже памятники ему. Но только не в Саратове. Здесь о нём, к сожалению, почти не знают. А ведь именно в Саратовскую губернию шло больше половины помощи Нансена, благодаря которой выжили наши прабабушки и прадедушки. И простые люди, и выдающиеся. От Нансена приходили гуманитарные посылки саратовским учёным — Скафтымову, Миротворцеву, Разумовскому, чьими именами сейчас названы больницы и вузы. 

До сих пор имя этого человека не увековечено даже небольшой табличкой. Надеюсь, местные власти устранят эту историческую несправедливость. Этот памятный знак был бы не о Нансене и даже не о голоде 1920-х годов, а о великой трагедии, пережитой нашими предками и не подлежащей забвению. Есть даже место, где можно установить такую табличку, — дом № 41 по улице Сакко и Ванцетти, в котором находилось представительство Нансена в Саратове, сохранился, — сказала Бондаренко.

Я спросил Татьяну Юрьевну, в чём, по её мнению, корень такого отношения. 

— Пока голод 1920-х годов почти забыт — о нём в широком смысле не вспомнили даже в год 100-летия начала трагедии. Почему? Это сложная тема. Однозначно нельзя сказать, кто в ответе за начало того голода, — добавила  историк.

Действительно, 100-летие великого голодомора — это не победа в Великой Оте­чественной войне и не начало покорения космоса. 

Вот если бы кто-нибудь из политиков высшего эшелона заявил, что его прабабушка скончалась от голода в 1921 году и он чтит её память. Или, наоборот, что прабабушку спасла помощь Фритьофа Нансена. Тут наверняка и памятники жертвам голода начали бы ставить, и рассуждать на всех уровнях о том, как важно не забывать великую трагедию.